Адвокат в зале суда: другая профессия

Круг этих дел достаточно широк: от отказов при наличии судимости или смены вероисповедания до ситуаций с утраченными документами, усыновлением или нестандартным семейным бэкграундом. Это не означает, что переговорный этап игнорируется — напротив, досудебная апелляция (на иврите — “арар пними”) почти всегда является обязательным шагом перед обращением в суд, и пропустить его нельзя. Но когда дело доходит до суда, в игру вступают правила, которые за пределами зала заседаний попросту не существуют.

Судья — не зритель, и зал — не театр

Зал суда выглядит по-разному. Иногда это небольшая комната, где судья, адвокаты и участники процесса находятся на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Иногда — более просторное помещение с заметной дистанцией между скамьями. Но в любом случае это пространство с очень конкретными правилами, которые не написаны ни в одном процессуальном кодексе, — правилами человеческого взаимодействия.

Каждый судья — отдельная вселенная. Есть судьи, которые охотно вступают в диалог, задают вопросы, указывают на слабые места в аргументации. Есть те, кого в профессиональной среде называют сфинксами — внимательно выслушают, не выдадут ни малейшей реакции и только в самый нужный момент позволят себе короткое замечание. Израильская судебная традиция, уходящая корнями в английское право, в целом предполагает сдержанность: судья не обязан и не должен выступать в роли дознавателя или прокурора. Но люди есть люди — и среди судей нередко встречаются те, кто просто не может молчать.

Я провел значительную часть профессиональной жизни по другую сторону судейского стола — в качестве помощника судей в Окружном суде Тель-Авива. Этот опыт дал мне редкую возможность наблюдать за адвокатами глазами судьи: что производит впечатление, что раздражает, что убеждает, а что лишь создает иллюзию убедительности. Понимание того, как судья воспринимает выступление, как он структурирует свое внимание и в какой момент начинает уставать от потока слов, — не теория. Это практический навык, который невозможно приобрести, не находясь внутри процесса.

Параллельно с практикой я преподавал правовые дисциплины в Колледже управления, Хайфском университете и Академическом центре «Кармель». Преподавание — очень ценный опыт: объяснять сложные правовые конструкции студентам, которые слышат их впервые, учит тому же, что необходимо в суде, — говорить ясно, выстраивать мысль последовательно и никогда не терять из виду слушателя.

Именно поэтому одним из главных умений судебного адвоката я считаю способность «читать» зал: понимать, с каким судьей ты работаешь сегодня, как он видит свою функцию, какой стиль взаимодействия для него органичен — и стараться подстроиться. Речь, разумеется, не об угодничестве, а о профессиональной адаптации к конкретной реальности. Адвокат, который не умеет этого делать, сильно рискует превратить даже сильное дело в проигрышное.

Краткость как профессиональный инструмент

Есть такая профессиональная ловушка, в которую попадают многие адвокаты, — и опытные, и начинающие. Происходит это примерно так: адвокат месяцами работает над делом, погружается в материалы, живет проблемами клиента, пишет процессуальные документы, ждет заседания — и вот наконец момент настает. Перед ним судья, которому нужно донести все то, что накапливалось полгода. И адвокат начинает говорить. Долго. Подробно. С деталями, с историей вопроса, с экскурсом в теорию.

Это ошибка.

Судья — человек перегруженный. До этого заседания у него было пять других, после него будет еще столько же. Судья быстро изучил материалы дела, он понимает суть спора — и ему не нужен пересказ всего, что и так написано в процессуальных документах. Ему нужна суть: главный довод, ключевое доказательство, точная позиция.

Разница между письменной и устной речью в судебном процессе колоссальна. В процессуальных документах можно и нужно быть подробным: ссылаться на приложения, цитировать нормы, выстраивать детальную аргументацию. Устное выступление работает абсолютно по другим законам. Слушатель — не читатель. Он не может вернуться на страницу назад, он не перечитывает абзац дважды. Он либо воспринимает сказанное здесь и сейчас, либо теряет нить.

Я убежден: главный инструмент судебного адвоката — тонкое дозирование. Знать не только что сказать, но и сколько, и в каком порядке, и где остановиться. Это требует предварительной работы: структурировать свою речь заранее, прописать основные доводы, заранее знать, куда тебя понесет и куда нести не следует. И постоянно помнить о том, что внимание судьи — ценнейший и очень ограниченный ресурс, которым нельзя распоряжаться расточительно.

Краткость в данном случае — не бедность аргументации. Это ее концентрация.

Холодная голова важнее горячего сердца

Нужны ли эмоции в судебном процессе? Вопрос не риторический. Адвокаты разных школ и традиций отвечают на него по-разному, и единого стандарта здесь нет.

Моя позиция здесь четкая: какая-то доля эмоциональной вовлеченности в выступлении быть должна — живой человек говорит иначе, чем диктофонная запись, и это нормально. Но эмоция должна быть строго нормирована. Излишняя эмоциональность не убеждает — она раздражает. Особенно судью, который слушает такие выступления ежедневно и давно научился отличать настоящую аргументацию от ораторских приемов.

В миграционных делах, которые мы по большей части ведем, эмоциональный фон особенно высок. За каждым процессом стоит человек: семья, разлученная из-за отказа, человек, получивший отказ в репатриации из-за судимости двадцатилетней давности или смены вероисповедания, пожилые родители, годами ждущие права остаться рядом с детьми. Поручитель хочет, чтобы адвокат говорил с той же болью, с которой живет он сам. Это понятно. Но профессиональная задача адвоката в зале суда — не выражать боль клиента, а убеждать судью. А убеждает холодная, точная, предметная речь. Не вой, не скуление, не истерия, — а конкретные факты, правовые нормы и логика их применения к данному делу.

Умение разделить личное и профессиональное, удержать внутреннюю температуру на нужном уровне и при этом оставаться убедительным — это то, что приходит с опытом. И то, чему никакой учебник не научит.

Груз, который берут на себя добровольно

Есть одно обстоятельство, о котором в профессиональных статьях пишут редко: адвокат, берущий дело, берет не только задание — он берет на себя ответственность. В самом прямом смысле.

С момента, когда человек передает дело в руки адвоката, и до полученного результата оно постоянно присутствует — как фоновый процесс, который не отключается ни на выходных, ни во время вечерней пробежки. Если дело застревает — не в кабинете адвоката, а в коридорах ведомства, — именно адвокат обязан объяснить, почему так происходит, и найти способ сдвинуть ситуацию с мертвой точки. Иногда это переговоры. Иногда — обращение в суд по факту бездействия, когда ведомство просто не выносит решения и его приходится буквально выбивать через суд.

В моей практике это не исключительная ситуация, а часть рабочего процесса. Дела, связанные с МВД Израиля и статусом, редко решаются быстро и легко. Почти всегда есть этапы ожидания, неопределенности, повторных запросов, дополнительных интервью. Клиент устает. Иногда — теряет веру. Адвокат при этом обязан сохранять не только профессиональную компетентность, но и способность объяснять, успокаивать и удерживать стратегическую перспективу, когда клиенту она уже не видна.

Это — отдельный навык. И, пожалуй, один из самых важных.

Заключение

Судебный адвокат — не более дорогой вариант обычного. Это другая специализация с другим набором требований. Знание предмета необходимо, но недостаточно: без умения выступать, структурировать речь, работать с конкретным судьей в конкретном зале — даже сильное дело можно превратить в проигрышное.

Мы строим работу на нескольких принципах, которым следуем годами: предметность, дозирование, сдержанность и понимание того, как процесс выглядит с другой стороны. В случаях с международным измерением — а их у нас немало, — это особенно важно: правовые системы разных государств не всегда совместимы, и суд в Израиле может оказаться лишь одним из этапов более длинного пути.

Когда дело доходит до суда, слова имеют значение. Но еще большее значение имеет то, сколько их произносится, в каком порядке и с какой целью.

 Адвокат Артур Блаер

Тел./WhatsApp: +972 54.646.90.80

https://blaerlaw.co.il/rus