Свяжитесь с нами
Заполните форму или воспользуйтесь удобным для вас способом связи. Наши специалисты ответят на все интересующие вас вопросы
электронная почта
Заполните форму или воспользуйтесь удобным для вас способом связи. Наши специалисты ответят на все интересующие вас вопросы
Артур Блаер — адвокат по миграционным делам, специализирующийся на судебных процессах против МВД Израиля
Содержание
Резюме
Судебный адвокат и адвокат широкого профиля — это не разные уровни одной и той же профессии, это разные профессии. Работа в зале суда требует особого набора навыков: умения структурировать речь, дозировать аргументы, читать судью и выстраивать стратегию в условиях живого, непредсказуемого процесса. Я прошел через опыт, который редко достается практикующим адвокатам: он работал помощником судей в Окружном суде Тель-Авива и видел судебный процесс изнутри, с той стороны стола, которая обычно остается невидимой. Именно этот опыт определяет мой подход к делу: предметность, сдержанность, точность в выборе слов и аргументов. Адвокат, который берется за сложное миграционное дело, принимает на себя ответственность не только юридическую, но и человеческую — и именно эта ответственность, по моему убеждению, не допускает ни самодеятельности, ни излишней театральности.
Когда человек, столкнувшийся с отказом МВД или с затяжным бездействием ведомства, начинает искать адвоката, он нередко ориентируется на знакомые имена, рекомендации соседей или на убедительный вид профессионального сайта. При этом один из ключевых вопросов — а умеет ли этот адвокат работать в суде? — часто остается незаданным.
А между тем это вопрос принципиальный. Адвокат, который хорошо знает инструкции, умеет грамотно составить ходатайство и подготовить пакет документов — это один специалист. Адвокат, который берет это же дело в суд, выступает на заседании, реагирует на доводы оппонента в режиме реального времени и удерживает нить аргументации на протяжении нескольких лет, — это уже совсем другой человек.
Я — адвокат Артур Блаер – израильский адвокат с более чем 16-летним стажем, специализирующийся именно на судебной работе по делам, связанным с МВД Израиля: легализацией статуса, оспариванием отказов при репатриации и воссоединении семей, случаями, когда административный ресурс исчерпан и единственным инструментом остается суд.
Круг этих дел достаточно широк: от отказов при наличии судимости или смены вероисповедания до ситуаций с утраченными документами, усыновлением или нестандартным семейным бэкграундом. Это не означает, что переговорный этап игнорируется — напротив, досудебная апелляция (на иврите — “арар пними”) почти всегда является обязательным шагом перед обращением в суд, и пропустить его нельзя. Но когда дело доходит до суда, в игру вступают правила, которые за пределами зала заседаний попросту не существуют.
Зал суда выглядит по-разному. Иногда это небольшая комната, где судья, адвокаты и участники процесса находятся на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Иногда — более просторное помещение с заметной дистанцией между скамьями. Но в любом случае это пространство с очень конкретными правилами, которые не написаны ни в одном процессуальном кодексе, — правилами человеческого взаимодействия.
Каждый судья — отдельная вселенная. Есть судьи, которые охотно вступают в диалог, задают вопросы, указывают на слабые места в аргументации. Есть те, кого в профессиональной среде называют сфинксами — внимательно выслушают, не выдадут ни малейшей реакции и только в самый нужный момент позволят себе короткое замечание. Израильская судебная традиция, уходящая корнями в английское право, в целом предполагает сдержанность: судья не обязан и не должен выступать в роли дознавателя или прокурора. Но люди есть люди — и среди судей нередко встречаются те, кто просто не может молчать.
Я провел значительную часть профессиональной жизни по другую сторону судейского стола — в качестве помощника судей в Окружном суде Тель-Авива. Этот опыт дал мне редкую возможность наблюдать за адвокатами глазами судьи: что производит впечатление, что раздражает, что убеждает, а что лишь создает иллюзию убедительности. Понимание того, как судья воспринимает выступление, как он структурирует свое внимание и в какой момент начинает уставать от потока слов, — не теория. Это практический навык, который невозможно приобрести, не находясь внутри процесса.
Параллельно с практикой я преподавал правовые дисциплины в Колледже управления, Хайфском университете и Академическом центре «Кармель». Преподавание — очень ценный опыт: объяснять сложные правовые конструкции студентам, которые слышат их впервые, учит тому же, что необходимо в суде, — говорить ясно, выстраивать мысль последовательно и никогда не терять из виду слушателя.
Именно поэтому одним из главных умений судебного адвоката я считаю способность «читать» зал: понимать, с каким судьей ты работаешь сегодня, как он видит свою функцию, какой стиль взаимодействия для него органичен — и стараться подстроиться. Речь, разумеется, не об угодничестве, а о профессиональной адаптации к конкретной реальности. Адвокат, который не умеет этого делать, сильно рискует превратить даже сильное дело в проигрышное.
Есть такая профессиональная ловушка, в которую попадают многие адвокаты, — и опытные, и начинающие. Происходит это примерно так: адвокат месяцами работает над делом, погружается в материалы, живет проблемами клиента, пишет процессуальные документы, ждет заседания — и вот наконец момент настает. Перед ним судья, которому нужно донести все то, что накапливалось полгода. И адвокат начинает говорить. Долго. Подробно. С деталями, с историей вопроса, с экскурсом в теорию.
Это ошибка.
Судья — человек перегруженный. До этого заседания у него было пять других, после него будет еще столько же. Судья быстро изучил материалы дела, он понимает суть спора — и ему не нужен пересказ всего, что и так написано в процессуальных документах. Ему нужна суть: главный довод, ключевое доказательство, точная позиция.
Разница между письменной и устной речью в судебном процессе колоссальна. В процессуальных документах можно и нужно быть подробным: ссылаться на приложения, цитировать нормы, выстраивать детальную аргументацию. Устное выступление работает абсолютно по другим законам. Слушатель — не читатель. Он не может вернуться на страницу назад, он не перечитывает абзац дважды. Он либо воспринимает сказанное здесь и сейчас, либо теряет нить.
Я убежден: главный инструмент судебного адвоката — тонкое дозирование. Знать не только что сказать, но и сколько, и в каком порядке, и где остановиться. Это требует предварительной работы: структурировать свою речь заранее, прописать основные доводы, заранее знать, куда тебя понесет и куда нести не следует. И постоянно помнить о том, что внимание судьи — ценнейший и очень ограниченный ресурс, которым нельзя распоряжаться расточительно.
Краткость в данном случае — не бедность аргументации. Это ее концентрация.
Нужны ли эмоции в судебном процессе? Вопрос не риторический. Адвокаты разных школ и традиций отвечают на него по-разному, и единого стандарта здесь нет.
Моя позиция здесь четкая: какая-то доля эмоциональной вовлеченности в выступлении быть должна — живой человек говорит иначе, чем диктофонная запись, и это нормально. Но эмоция должна быть строго нормирована. Излишняя эмоциональность не убеждает — она раздражает. Особенно судью, который слушает такие выступления ежедневно и давно научился отличать настоящую аргументацию от ораторских приемов.
В миграционных делах, которые мы по большей части ведем, эмоциональный фон особенно высок. За каждым процессом стоит человек: семья, разлученная из-за отказа, человек, получивший отказ в репатриации из-за судимости двадцатилетней давности или смены вероисповедания, пожилые родители, годами ждущие права остаться рядом с детьми. Поручитель хочет, чтобы адвокат говорил с той же болью, с которой живет он сам. Это понятно. Но профессиональная задача адвоката в зале суда — не выражать боль клиента, а убеждать судью. А убеждает холодная, точная, предметная речь. Не вой, не скуление, не истерия, — а конкретные факты, правовые нормы и логика их применения к данному делу.
Умение разделить личное и профессиональное, удержать внутреннюю температуру на нужном уровне и при этом оставаться убедительным — это то, что приходит с опытом. И то, чему никакой учебник не научит.
Есть одно обстоятельство, о котором в профессиональных статьях пишут редко: адвокат, берущий дело, берет не только задание — он берет на себя ответственность. В самом прямом смысле.
С момента, когда человек передает дело в руки адвоката, и до полученного результата оно постоянно присутствует — как фоновый процесс, который не отключается ни на выходных, ни во время вечерней пробежки. Если дело застревает — не в кабинете адвоката, а в коридорах ведомства, — именно адвокат обязан объяснить, почему так происходит, и найти способ сдвинуть ситуацию с мертвой точки. Иногда это переговоры. Иногда — обращение в суд по факту бездействия, когда ведомство просто не выносит решения и его приходится буквально выбивать через суд.
В моей практике это не исключительная ситуация, а часть рабочего процесса. Дела, связанные с МВД Израиля и статусом, редко решаются быстро и легко. Почти всегда есть этапы ожидания, неопределенности, повторных запросов, дополнительных интервью. Клиент устает. Иногда — теряет веру. Адвокат при этом обязан сохранять не только профессиональную компетентность, но и способность объяснять, успокаивать и удерживать стратегическую перспективу, когда клиенту она уже не видна.
Это — отдельный навык. И, пожалуй, один из самых важных.
Судебный адвокат — не более дорогой вариант обычного. Это другая специализация с другим набором требований. Знание предмета необходимо, но недостаточно: без умения выступать, структурировать речь, работать с конкретным судьей в конкретном зале — даже сильное дело можно превратить в проигрышное.
Мы строим работу на нескольких принципах, которым следуем годами: предметность, дозирование, сдержанность и понимание того, как процесс выглядит с другой стороны. В случаях с международным измерением — а их у нас немало, — это особенно важно: правовые системы разных государств не всегда совместимы, и суд в Израиле может оказаться лишь одним из этапов более длинного пути.
Когда дело доходит до суда, слова имеют значение. Но еще большее значение имеет то, сколько их произносится, в каком порядке и с какой целью.
Адвокат Артур Блаер
Тел./WhatsApp: +972 54.646.90.80
Adding {{itemName}} to cart
Added {{itemName}} to cart